МБХ медиа
Сейчас читаете:
Бюджет заначки и секрета: Сергей Жаворонков о финансовом плане правительства на ближайшие годы

24 октября Госдума (орган власти, оправдывающий сексуальные домогательства) рассмотрит в первом чтении бюджет на 2019−2021 г. г., принятый правительством. Экономист Сергей Жаворонков рассказывает, по какому финансовому плану мы будем жить в ближайшие годы.

Произошедшее в 2018 г. радикальное увеличение доходов бюджета (вместо планового дефицита в размере 1 трлн. 271 млрд. по состоянию на 2 октября 2018 г. достигнут профицит 2 трлн. 628 млрд. рублей, а среднегодовая цена на нефть выросла с $53 за баррель в 2017 г. до $69.7 за январь-август 2018 г.), казалось бы, должно существенно изменить структуру нового, очередного бюджета на 2019−2021 г., даже с учетом традиционной для сырьевых экономик условности трехлетнего планирования. Однако, по опыту последнего десятилетия, фактически основные параметры бюджета ясны уже сейчас — депутатам не позволят внести в него сколь-нибудь существенных поправок. В случае существенного изменения внешнеэкономической конъюнктуры проекты бюджетов на 2020−2021 г. г. могут существенно измениться (в 2009 г., во время острого кризиса, от бюджета на три года вообще отказывались), однако, как всегда делают и в правительственных прогнозах, прежде всего стоит рассмотреть консервативный и статичный прогноз (его называют «реалистичным»).

Итак, бюджет предусмотрен (раздел «Основные характеристики») в размере 18 тлрн. 37 млрд. рублей на 2019 г., 18 трлн. 94 млрд. на 2020 г. и 20 трлн. 26 млрд. на 2021 г. А вот ведомственная структура расписана (приложение 10) только на 14 трлн. 997 млрд., 15 трлн. 533 млрд. и 15 трлн. 909 млрд. рублей соответственно. Таким образом, секретная часть расходов бюджета за три года планово вырастает с 16.9% до 20.6%, в абсолютных цифрах — почти на триллион рублей, с 3 до 4 трлн.

Расходы по основным группам статей бюджета предполагается за это время наращивать темпами ниже инфляции (она планируется за эти три года в размере 12%):

  • расходы на государственное управление с 1.4 в 2019 г. до 1.53 трлн. в 2021 г.,
  • военные расходы с 2.9 до 3.2 трлн,
  • полицейские — с 2.2 до 2.3 трлн.,
  • расходы по статье «национальная экономика» (грубо говоря, это различные дотации и субсидии предприятиям, банкам, корпорациям, прежде всего государственным) с 2.64 до 2.87 трлн,
  • на образование — с 0.83 до 0.9 трлн.,
  • на здравоохранение с 0.65 до 0.85 трлн.,

А вот расходы на «социальную политику» (в основном это трансферт пенсионному фонду на покрытие дефицита) сокращаются с 4.9 трлн. до 4.7 трлн.

Таким образом, в реальном значении расходы бюджета сокращаются по большинству статей (даже на военные цели на 2%), растут на здравоохранение (на 18%), и сокращаются на «социальную политику» (на 16%, или 0.4% ВВП). В долях ВВП речь идет о колебаниях на 0.1- 0.2%. Но так как статья «социальная политика» самая большая, то в целом расходы бюджета останутся на уровне 17% ВВП, а вот доходы вырастут с 15% ВВП до почти 19% ВВП в 2019 г. и 17.2% ВВП в 2021 г. Впрочем, данные расходы не учитывают «национальные проекты», о чем мы скажем ниже. В абсолютных цифрах профицит бюджета должен составить 1.932 трлн., 1.224 трлн. и 951 млрд. (не забываем, также, об уже более чем 2 трлн. накопленных за 2018 г.). Правительство хочет нарастить к концу 2019 г. Фонд национального благосостояния до 7, 9 триллиона рублей, а к 2021 году до 14 трлн. (12% ВВП). По итогам девяти месяцев 2018 г. в ФНБ накоплено чуть более 5 трлн. рублей.

Для понимания политики правительства, стоит сравнить эти проектировки с теми, которые существовали в прошлом году, когда при низких ценах на нефть планировался не профицит, а дефицит трехлетнего бюджета в размере более 8 трлн. рублей. На 2020 г. было запланированы расходы на социальную политику в размере 4 трлн. 873 млрд, на «национальную экономику» — 2 трлн. 438 млрд., военные расходы в размере 2 трлн. 808 млрд., на полицию и «национальную безопасность» — 2 трлн. 140 млрд, на образование 668 млрд, и на здравоохранение 499 млрд. Таким образом, в новой благоприятной обстановке все расходы несколько увеличили, кроме расходов на социальную политику — т. е. прежде всего пенсии, их снизили даже в абсолютных цифрах от прошлогоднего плана.

Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

Правительство ожидает при этом роста инфляции (что неудивительно, учитывая повышение налогов и тарифов монополий) до 4.3% в 2019 г., 3.8% в 2020 г. и 4% в 2020 г. Собственно, этот процесс уже начался: при плановой инфляции в 2018 г. в 2.8% инфляция за январь-сентябрь достигла 2.5% (в годовом выражении 3.4%). Курс рубля должен к 2019 г. укрепится до $63.6 и вновь снижаться со второго полугодия 2019 г. Цена на российскую нефть оценивается в $58−64 за баррель, хотя в октябре 2018 г. она превысила $80. Завышенный курс рубля и заниженная цена нефти — старое, традиционное упражнение Министерства финансов, которое можно назвать разумным — не стоит, разумеется, рассчитывать на то, что благоприятная конъюнктура будет длиться вечно.

Новой строкой бюджета стал Фонд развития. Предполагается, что он составит 410 млрд. в 2019 г., 590 млрд. в 2020 г. и 610 млрд. в 2020 г. Из него-то и будут, частично, финансировать те самые «нацпроекты», о которых шла речь в майском указе Владимира Путина. Из него будут финансироваться как основной приоритет на первые годы — транспортные расходы, так и многое другое, например, расходы на «цифровую экономику», которая видится властям как раздача чиновникам различных гаджетов непременно с отечественным программным обеспечением.

Предельный размер расходов фонда — 3.5 трлн. рублей до 2024 г., возможно его дополнительное увеличение за счет займов и дополнительных доходов бюджета. Правительство обещало, что до 1 октября 2018 г. утвердит паспорта соответствующих «нацпроектов». И действительно, информация о том, что паспорта 12 «нацпроектов» и программы развития транспортной инфраструктуры утверждены, на сайте правительства опубликованы. Проблема в том, что не опубликованы, собственно, сами паспорта — что свидетельствует о том, что разногласия по ним сохраняются, и в лучшем случае они могут быть утверждены ко второму чтению бюджета, к 14 ноября.

По доходящим до нас слухам, согласованные правительством цифры «нацпроектов» значительно больше тех, что предусмотрены законом о бюджете, и им еще предстоит искать тяжелый компромисс ближайший месяц. Неслучайно, тем же «майским указом» Министерству экономики поручено оценить возможность достижения показателей национальных целей майского указа. В рамках обычной логики, конечно, министру Михаилу Орешкину было бы странно сомневаться в достижении целей, поставленных Президентом. Но это в рамках обычной. А в рамках российской, где не предполагается освещения дискуссий о бюджете в прессе, в обществе, такая оценка может и скорее всего будет использована для вышвыривания из «нацпроектов» различного очевидного мусора или трат на проекты, чьи лоббисты недостаточно близки к трону. Так, в сентябре 2018 г. против строительства никому кроме подрядчиков не нужного моста стоимостью свыше 1 трлн. рублей на Сахалин выступили вице-премьер Максим Акимов и помощник президента Андрей Белоусов, руководство РЖД, а сам Владимир Путин, выступая на Восточном экономическом форуме во Владивостоке, вопреки ожиданиям многих, так и не сказал на сей счет ничего определенного, ограничившись предложениями все тщательно посчитать и взвесить.

Что интересует в свете бюджета рядовых граждан, прежде всего? Конечно, рост (или падение. или стагнация) реальных доходов, то есть рост доходов за вычетом инфляции. Владимир Путин на днях объявил, что рост реальных зарплат составил 8.7%, что является рекордом с 2012 г. Видимо, он говорил о периоде января — августа 2018 г., во всяком случае статистически сходится так. Проблема в том, однако, что реальные доходы населения за этот период выросли лишь на 2.2%, а в 2017 г. упали на 1.7%.

Доходы населения отличаются от зарплат тем, что учитывают пенсии, предпринимательский доход, пособия по безработице и т. п. И это куда более надежный критерий, учитывая то, что в России из 110 млн. избирателей (взрослых, не осужденных к лишению свободы) 42.7 млн. составляют пенсионеры, 4.4 млн. граждан являются безработными по методологии Международной организации труда, а порядка 20 млн. граждан «висят в воздухе» — не имеют официальных доходов, хотя и не числятся безработными. Стоит вспомнить и о том, что две трети населения имеют зарплату ниже средней (эффект усреднения зарплаты Сечина и дворника), а модальная (чаще всего встречающаяся) заработная плата находится в районе 20 тысяч рублей. Инфляция, как упоминалось выше, уже выше официальных прогнозов: так, например, под президентские выборы 2018 г. (вряд ли власть расщедрится в наступающем году больше) индексация заработной платы работников бюджетной сферы (это порядка 14 млн. человек) составила 4.1%, что незначительно опережает годовую инфляцию 2018 г., а ведь большинство населения работает не в бюджетной сфере и им никакая индексация не полагается. Правда, надо сказать, страховая пенсия, как следует из проекта бюджета Пенсионного фонда, в 2019 г. должна повыситься на 7%, в 2020 и 2021 г. — на 6.6% и 6.3% соответственно (то есть вырастет с нынешних средних чуть менее 14 тыс. до 16 тысяч к 2021 г.). Это благодеяние, впрочем, как мы знаем, оплачено увеличением пенсионного возраста для большинства населения.

Антон Силуанов на парламентских слушаниях «О параметрах проекта федерального бюджета на 2019 год и на плановый период 2020 и 2021 годов» в Совете Федерации России. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Представляя бюджет, главный ответственный за его подготовку министр финансов Антон Силуанов на недавнем брифинге говорил много правильных слов. О профиците бюджета впервые с 2008 г., о стабильности, о резервах. Сложно спорить с тем, что нужно жить по средствам. Вопрос в другом — кто у нас живет по средствам, а кто нет? Если мы возьмем консолидированный бюджет России, что имеет смысл, так как большая часть расходов на образование и здравоохранение тратится не из федерального бюджета, а из региональных, то мы увидим, что социальные расходы составляют в нем всего 56.3%. В развитых странах они обычно не опускаются ниже 70−75% от общих расходов, и даже в США с их высокой долей военных расходов составляют порядка 65%. Вот тут в официальном сборнике Росстата на стр. 128 можно найти сравнение государственных расходов на образование и здравоохранение в консолидированных бюджетах многих стран. Так, расходы на образование и здравоохранение в России составляли пару лет назад (но они менялись незначительно, на доли процента) 3.8 и 3.5% ВВП соответственно, для сравнения в Германии 4.9 и 8.7%, в Великобритании 5.7 и 7.6%, в Италии 4.1 и 7%, во Франции 5.5 и 9%, в США 5.2 и 8.3%.

Специальная категория экспертов, правительственных агитаторов, зовет людей правых взглядов, вроде меня, присоединяться к поддержке их «реформ». Вы же должны быть за снижение социальных расходов, — говорят они нам. Вы же должны быть за профицит бюджета. И так далее. Я воздержусь от этого заманчивого предложения. Да, в теории я сторонник низких налогов и низких расходов. Но снижение расходов надо начинать не с пенсионеров, а с реальных «жирных котов» современной России, богатых отнюдь не по талантам, а благодаря бюджетным деньгам. Это непомерно разросшиеся армия, спецслужбы, чиновничество. Это псевдобизнес в виде различных государственных корпораций и связанных контор, профессиональных получателей дотаций (входящий в «Ростехнологии» «Автоваз» яркий, но далеко не единственный пример), который живет за счет триллионных расходов по статье «Национальная экономика». Значительная часть этих дотаций просто похищается (вспомним о дикой секретности, пятая часть бюджета!). Только и исключительно в пакете с сокращением этих расходов возможно сокращение расходов социальных (кстати, весьма маленьких в сравнении с развитым миром не только в долях ВВП, но и в абсолютных значениях). Нынешняя бюджетная политика — это не либерализм, а феодализм, воссоздание старой недоброй логики «податного» (большинство населения) и «благородного» (чекисты, военные, госкорпорации) сословия.

Наконец, стоит сказать и о политике накопления — собственно, значительная часть сырьевых дополнительных доходов уходит в ФНБ. Да, опыт кризиса 2008−2009 и 2014−2017 гг., когда были израсходованы более половины резервов, показал, зачем нужны эти деньги правительству. Но нынешние проектировки не лезут в сравнение и с «тучными» предкризисными годами. Сдается мне, что резервы эти предполагаются не для благородной цели балансировки пенсионной системы (чего за 20 лет накоплений добилась Норвегия, покрывающая дефицит пенсионной системы процентными доходами местного резервного фонда), а для целей совершенно иных, «геополитических». Проще говоря, продолжения и усугубления политической, экономической и просто военной конфронтации с развитыми странами. Уж лучше раздать лишние деньги народу, стимулируя платежеспособный спрос и экономический рост производителей повседневных товаров и услуг, чем омертвить их в бессмысленных войнах, мостах на Сахалин и вывезенных из страны, потраченных на яхты коррупционных доходах «государевых людей».

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: