МБХ медиа
Сейчас читаете:
Театр на скамье подсудимых

Сегодня — начало слушаний по делу «Седьмой студии». Самое время вспомнить, как стремительно в последние годы разрушались взаимоотношения театра — в широком смысле этого слова — и государства. Государства, объявившего следующий, 2019 год, Годом театра.

Евгения Шерменева

В апреле, когда президент Владимир Путин объявил об этом на встрече с главой Союза театральных деятелей Александром Калягиным (именно Калягин просил сделать 2019 год Годом театра), многие смеялись.

Слишком уж это объявление контрастировало со всем, что происходило в театрами в России, начиная с 2014 года, когда министр Мединский лично собирал подписи под известным «письмом за Крым». Потом был скандал с оперой «Тангейзер» в Новосибирске, а весной 2015 года министр пришел на церемонию «Золотой Маски» и был захлопан в своей речи, чего, конечно же, не простил театральному миру. Сразу после этого Министерство культуры попыталось изменить механизм формирования и отбора экспертных советов национальной театральной премии «Золотая Маска» — и это тоже был скандал. Но все это были события, известные только в узком круге специалистов и любителей театра. А потом началось дело «Седьмой студии», задержания и аресты, последним из которых стал в 2017 году арест Софьи Апфельбаум (бывшего директора Департамента поддержки современного искусства Минкульта, прямой подчиненной министра).

Казалось бы, какой тут Год театра?

Но я-то как раз радовалась. Потому что переговоры всегда лучше войны. И когда Год театра объявляется сразу после очередной «Золотой маски», где практически в каждом выступлении упоминались «театральное дело» и Кирилл Серебренников, это внушало надежду на то, что государство одумалось и готово изменять отношения с театральным сообществом.

Но месяцы, прошедшие с этого объявления, похоже, показывают, что это не так. Или же действительно разные ветви власти не взаимодействуют друг с другом и не согласовывают тактику действий.

На проведение года театра правительством выделены дополнительные деньги, деньги немалые (особенно учитывая то, что каждый год бюджет культурной отрасли сокращается). Полгода над программой Года работали и в Министерстве культуры, и в Союзе театральных деятелей, и в регионах. Осенью, с началом нового театрального сезона, в правительстве провели совещание оргкомитета Года театра под председательством вице-премьера Ольги Голодец. И именно на этом совещании стало окончательно ясно, что Министерство культуры в принципе не намерено терпеть самостоятельность театрального сообщества. Потому что программа, представленная к совещанию Минкультом, была собрана без участия Союза театральных деятелей. Александру Калягину, который в последние годы активно поддерживал новое поколение (в СТД разрастались молодежные программы: стажировки, гранты на постановки, образовательные школы, открыта специальная площадка для экспериментов) показали, что бюджет Года театра, полученный по его представлению, распределять будут другие люди, без учета интересов и планов профессионалов. Именно там Калягин озвучил свое недоумение, и это было, конечно же, мягким началом нового противостояния.

Через несколько дней после совещания Министерство культуры объявило о своем выходе из состава учредителей национальной премии и фестиваля «Золотая Маска» — публично и громко, предложив создать новую — государственную — театральную премию. Для понимания — несмотря на то, что Минкульт всегда поддерживал «Золотую Маску» финансово, на самом деле она является частной организацией, учрежденной СТД, а значит, недостаточно управляемой.

В ответ Александр Калягин ехидно предложил передать культуру в ведение Министерство обороны — для «обороны государства от повального оглупления». На этом пока взаимный обмен колкостями завершился. Дискуссия в общественном пространстве не прекращается, но публичных шагов больше не сделано.

Что во всей этой театральной истории кажется мне важным?

В обсуждениях звучат высказывания «о сугубом междусобойчике театральных деятелей», обвинения в предвзятости, сговоре части сообщества, клановости и прочих недостатках общественного союза и национальной премии, этим союзом учрежденной. Не очень понятно, зачем и с чьей подачи на сцену выпустили режиссера Андрея Кончаловского, который не задумываясь сообщил, что все силы и деньги «Золотой Маски» сосредоточены только в пределах Садового кольца, без оглядки на регионы в ущерб великой провинциальной русской культуре. Но это неправда. Союз театральных деятелей, возможно, единственный, кто имеет прямые связи с регионами, сохраняя традиции еще советской системы общественных союзов. Фестиваль «Золотая Маска» — один из немногих в стране, объединяющий в своих программах наравне и великих общепризнанных мастеров, и молодых режиссеров-экспериментаторов из самых разных регионов страны. Кроме того, экспертные советы фестиваля (отборщики программы), действительно формируются из специалистов театрального дела: критиков и театроведов, и их поездки в регионы России важны и как постоянный мониторинг развития театра. СТД — вероятно, единственная организация, имеющая реальное влияние и авторитет среди всех поколений театральных деятелей. При этом вполне лояльная по отношению к власти. Вполне, но, видимо, недостаточно. Большинство других оставшихся с советских времен творческих союзов уже приведены в полное подчинение Минкульту (есть, пожалуй, только независимый Киносоюз, возникший в результате раскола кинематографистов, ну так он и не получает никакой поддержки от государства) или уничтожены (как ликвидирована Конфедерация художников). Видимо, то же самое ждет и СТД — продолжение политики министерства как давления до полного подчинения, в первую очередь через перераспределение бюджетов.

Все, что происходит сейчас с театром, который не сдает свои позиции, несмотря на потери в последние годы действительно авторитетных людей, подтверждает предположение, что любая независимость — мнений, поведения, художественного высказывания — в нынешней системе управления является внесистемной, невозможной и наказуемой. Любая самостоятельная инициатива, любое сохранение профессионального отношения к делу вызывает раздражение министра. Разрушая устоявшиеся общественные структуры, переводя все рычаги влияния на бюрократические институты, власть разрушает общественные связи, взаимоотношения небольших сообществ, из которых собирается гражданское общество всей страны, и к деградации самого понятия гражданина. Пройдет время, и необходимо будет создавать заново структуры для объединения и защиты профессиональных интересов. Насколько партнерскими они будут для государственных институтов — зависит от власти нового времени.

На самом деле никто не хотел бы войны. Более всего нашему обществу и государству необходимо научиться разговаривать друг с другом и слышать другую сторону. Для этого и существуют «переговорщики» — такие, как Александр Калягин. Но пока мы будем вынуждены читать голословные доносы и подложные обвинения против театральных деятелей в судах — а именно это нас ожидает в ближайшие месяцы перед Годом театра — такие разговоры вряд ли возможны.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: