МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Нас, таких покалеченных людей, в этой стране сотни тысяч». Юрист Креков о том, как политзаключенный Мохнаткин сидит в архангельской колонии

Андрей Креков — общественный защитник Сергея Мохнаткина, которого в 2014 году признали виновным в нападении на полицейского во время акции в защиту свободы собраний на Триумфальной площади в Москве. Схожее лагерное прошлое объединило двух известных оппозиционеров в борьбе против беззакония в системе ФСИН. Креков, который сам не так давно освободился из заключения (по версии суда, он укусил полицейского), рассказал, в каких условиях сидит Мохнаткин и другие заключенные в колониях Архангельской области.

 — Как случилось, что после собственного освобождения вы стали представлять интересы Сергея Мохнаткина?

 — Когда я освободился, мне позвонили знакомые Мохнаткина и попросили его навестить. Я приехал и он изъявил желание, чтобы я был его защитником. У него все не очень хорошо было с юридической помощью на тот момент.

 — А почему именно вы? Вы были знакомы раньше, или он о вас наслышан?

 — Я знал, что есть такой Сергей Мохнаткин в России, знал, что он признан политическим заключенным. Мы с ним пересекались, когда я отбывал наказание. Сначала увидеться никак не выходило. Меня доставляли в Областную больницу раза четыре в город — по голодовкам. А его туда тоже возили — по травме позвоночника (перелом позвоночника Мохнаткин получил в 2016 году, по его заявлению, во время избиения сотрудниками колонии ИК-4 Котласа. — «МБХ медиа»). И нас все время не стыковали: только он уедет — как меня везут, ну и наоборот. И один раз у нас все-таки получилось — мы пересеклись буквально на два дня. Хорошо пообщались, и вот теперь он посчитал, что именно меня хочет видеть представителем своих интересов. Сейчас я постоянно езжу к нему.

Андрей Креков. Фото: Медиазона

 — Вы представляете какую-то правозащитную организацию?

 — Нет, я работаю сам по себе, как общественный защитник. Правозащитные организации на мой призыв о помощи пока не откликнулись, но я Мохнаткину отказывать не стал. Я езжу к нему в Исправительную колонию № 21 постоянно, все нарушения предаю огласке. Он сидит в поселке Икса, под Плесецком, а я живу в Архангельске. На дорогу до колонии у меня уходит 4000 рублей примерно, плюс передачки. Одно время мне помогал собирать деньги на посылки штаб Навального в Архангельске. Сейчас сбор средств на юридическую помощь Мохнаткину объявила неравнодушная Татьяна Пашкевич, а помогает распространять информацию петербурженка Елена Эфрос — она переписывается с Сергеем через ФСИН-письмо. Сергею зачастую нечем платить мне, а мне нечем кормить семью. Непростая ситуация сложилась, но я продолжаю ему помогать.

 — У Сергея больная спина. Ему оказывают какую-то медицинскую помощь в колонии?

 — Максимум, что они делают — возят пожилого человека (Мохнаткину 64 года. — «МБХ медиа») из колонии в областную больницу ФСИН и обратно. Он недолго полежал в неврологии, лечения никакого не оказывали. Там даже с МРТ проблемы — такого аппарата во ФСИНовской больнице просто нет. А у Мохнаткина разрушение костей происходит на месте перелома. В костях нет кальция практически. Ещё у него отеки нижних конечностей, проблемы с глазами. Лекарств нет, передать их Сергею очень сложно. Бандероли то назад отправляют, то теряют.

 — Таким образом на него оказывают давление?

 — Да, начальство колонии ему постоянно чинит препятствия. С начала 2018 года его полностью изолировали. От него не уходила никакая корреспонденция, никакие жалобы. Теперь мы с ним пишем жалобы, заявляем в СМИ о нарушениях. А ФСИНовцы отписки дают. Мы все прекрасно поняли, что пока к адвокату, либо правозащитнику не попадет в руки видеозапись издевательств, то никакого расследования не будет. В Ярославле Евгения Макарова пытали год назад, и год назад было написано заявление в Следственный комитет. Ну и что? Пока не было видеозаписи, кто-то понес ответственность? А все, что было в Ярославле, я сам проходил, на собственной шкуре. Все это могу подтвердить — да, оно так и есть. Просто в каждом месте по-разному. Где-то избивают чаще, где-то реже. А для кого-то методы другие. Вот для Мохнаткина избрали иные методы давления и издевательств. Полная изоляция прежде всего. А переписка, общение — это для него очень важно. Еще это включение дурацкой музыки… Условия невыносимые создают!

 — Какой музыки?

 — Он сидит в ПКТ (помещение камерного типа), это почти ШИЗО. В этих помещениях, с подъема и до отбоя, с 5 утра и до 21 вечера, играет дебильная музыка. Обычно в колониях это попса российская. Но в ИК-21 пошли дальше. Они где-то набрали такой репертуар, вы такого на обычных радиостанциях даже не встретите! Это такие патриотические песенки — про спецназ, про военных, ментов… Ну и по нескольку раз одни и те же песни. Нормальному человеку этого не выдержать.

 — А что можно в ПКТ? Читать, писать?

 — Ничего там не дают — ни газет читать, ни писать. Письменные принадлежности если выдают, то на час. Книги можно, но знаете, в таких условиях очень сложно книгу читать. Мохнаткину уже 64 года. Я в свои 37 лет не смог бы этого выдержать. Это пыточные условия содержания. Но такие условия, к сожалению, в каждой колонии. А зимой в этом ПКТ ужас, что начнется. Сырость, помещение не прогревается. Он рассказывал, как в этой исправительной колонии обогреваются в ШИЗО. По полу холод идет, а под потолком тепло. Там в одно определенное время только топят. Вроде жарко, но ноги все равно не согреваются. Люди виснут на батареях, чтобы немного хотя бы отогреться. Из-за этого ожоги на руках, на теле.

 — Недавно Сергей Мохнаткин голодал. Как сотрудники ФСИН отреагировали на его голодовку?

 — Они старались скрыть этот факт. Он голодал с 12 июля, я к нему приехал 25 июля. И они официально заявили об этой голодовке через сайт только 24 июля, ровно перед моим приездом. А 27-го он уже снялся с голодовки. После того, как я опубликовал материалы о качестве его содержания в СМИ, его перевели в медизолятор колонии на дневной стационар. Капельницы, уколы стали делать. Лежит там, хотя бы в тишине, без грохота и музыки.

 — Не тяжело ли вам ездить в колонию? Вы ведь не так давно освободились. Не давит атмосфера?

 — Давит. Очень тяжело туда ездить. Мне неприятна эта среда, каждый раз с этими людьми разговаривать. Они же издеваются над всеми. Сейчас они вежливы со мной. Но изначально — отказывались доверенность оформлять. Я месяц не мог приступить к защите Сергея. Они не хотели, конечно, чтобы я был его защитником. Я знаю, как все устроено, я сам через это прошел, они очень сильно надо мной издевались на протяжении срока. Они пытались меня дискредитировать, запретить людям со мной общаться. За 20 часов до освобождения меня обрили и душили! Следователи мне по этому поводу отказали в возбуждении дела — видеозаписи нет. Они по этому поводу и написали, что я этими байками про удушье хотел авторитет свой перед другими осужденными заработать! Что я на протяжении срока во всем был не прав, а борьба моя за права это такое подростковое самоутверждение. А я вот вышел и стал защищать Сергея Мохнаткина. Так это получается, что Креков говорил правду, когда сидел? И все его заявления стоит пересмотреть? Им это невыгодно.

 — Нет ли в Архангельске представителей ОНК, которые могли бы помочь Мохнаткину?

 — Я когда освобождался, то встречался с представителем ОНК в Архангельске. Он мне сказал: нет у меня возможности и финансирования, чтобы внимание каждому уделить. Максимум, на что этот представитель способен, это проехаться по колониям, выстроить всех и спросить у строя, прямо перед начальством: «Ну, как вас тут кормят?». А хор в ответ: «Хорошо!». Ну, а скажешь «плохо» — сразу поедешь в ШИЗО на 15 суток.

 — Была новость о том, что сотрудники колонии неоднократно пускали неизвестный газ в камеру Сергея Мохнаткина.

 — Да, это было в период его голодовки. Газ пускали в закрытую камеру. Я расцениваю это как пытки. Столько газа было, что и в соседние камеры дотянуло. Я заявил об этом в СМИ. После заявления общественный резонанс появился. Мы требовали у сотрудников видеозаписи — в камере есть записывающее устройство. Сергей писал заявления, но из ящиков они пропадали. Я сам отнес заявления начальнику. А он вызвал Мохнаткина и говорит — видеокамера в помещении работает только на наблюдение, не записывает происходящее. Даже если это правда, они могли бы людей из других камер опросить. Соседи запах чувствовали и жаловались.

 — Многие ли люди в Архангельске и области нуждаются в помощи правозащитника?

 — Много людей, кроме Мохнаткина, нуждаются в помощи. В этой же колонии № 21 над парнем молодым издевались и домучили его до того, что он себе вскрыл живот. Его пристегивали к батарее, которая выше пояса и он в такой позе по несколько часов висел. Доказательства есть, свидетели. Но пока государственные органы этим не заинтересуются, не проверят это все досконально и тщательно, ничего с мертвой точки не сдвинется.

Фото: Владимир Кондратов / Интерпресс / ТАСС

—  Условия в колониях Архангельска и области тяжелые? Много ли в целом нарушений?

 — Я видел много беззакония за время отбывания наказания, и теперь вижу, когда приезжаю в колонию как юрист. Издеваются активно над теми, кто не может за себя постоять — пожилые люди, инвалиды, люди с психическими заболеваниями. Нарушения в отношении этих людей серьезнейшие и никому дела до этого нет. Люди в пыточных условиях сидят. А должно быть индивидуальное отношение к каждому осужденному, в зависимости от возраста, состояния здоровья, образования, наконец. Все это должно влиять на меры при отбывании наказания.

 — Ваши права в колонии тоже постоянно нарушались. Будете продолжать обжаловать?

 — Я не знаю. Я бы хотел бороться и доказывать, но не сейчас, надо собраться с силами. Очень жаль, что весь мой ежедневник вырезали при освобождении. Я записывал фамилии людей, конкретные нарушения. Свидетелей найти будет непросто. В колониях все так устроено, и годами отработано, что люди запуганы. На пострадавших давят и начальники и люди из числа осужденных. Когда надо мной толпой издевались в колонии-поселении под Вельском, у каждого из работников колонии был включен «дозор» — видеокамера, которая висит на одежде. После моего избиения я написал заявление, чтобы записи изъяли. Но ни одной записи предоставлено не было.

 — Запись пыток в Ярославле все-таки появилась, пусть и через год.

 — Конечно, хочется верить, что в Ярославле кто-то из сотрудников сам устал от такого обращения с заключенными, и имеет другие взгляды на жизнь. Но скорее я поверю, что кто-то подсиживает начальство. Из-за этой грызни они могут слить все, что захотят. Хотя я видел в колонии нормальных сотрудников. Но они с работы увольнялись, не выдерживали. Жестокими надзиратели, я думаю, становятся в колониях. Хотя при отборе по тестам выявляют качества, которые не допускаются — сострадание, сочувствие. Но издеваться, унижать, провоцировать — этому всему они уже учатся, так сказать, на месте.

 — Возможно ли реформировать систему ФСИН?

 — Без амнистии на сегодня не обойтись в нашем государстве. Нужно резко сократить число осужденных, провести сокращение кадров. Начальников всех сменить. В управлении сидят такие люди — да вы пообщайтесь! Они же ничем не занимаются! Они ходят друг за дружкой. Они называют людей, которые отбывают наказание, бандитами. Но это ведь лицемерие! Настоящие бандиты — это они сами! Они пытают, подговаривают осужденных на провокацию, избиение, издевательство. На воле у них тоже связи есть. Они сами проносят запрещенные в колонии предметы. Это очень опасные бандиты.

 — Есть ли жизнь после срока?

 — Если ты не дай бог был в тюрьме, ты стал ненужным обществу и стране. На жизни крест. Я это на себе ощутил. Единицы смогут выкарабкаться. Как после пыток и издевательств нам к людям относиться, к обществу? Ведь пытали в родном государстве, в исправительном, так сказать, учреждении. Как дальше жить с этим? Заражать людей тяжелым чувством невосстановленной справедливости? Нас, таких покалеченных людей, в этой стране сотни тысяч. Я стараюсь держаться. Помогает восстановиться семья.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: